logotype
  • image1 История одного государства.
  • image2 История одной семьи.
  • image3 Памяти Николая II ...

Рубрики

This Site

Воспоминания близких об Анастасии Николаевне

 

Четвёртая дочь царской четы Великая княжна Анастасия Николаевна родилась 18 июня 1901 г. в Петергофе.

Круглолицая, голубоглазая, с пшеничного цвета волосами, Анастасия очень походила на отца. Росла она подвижным и энергичным ребёнком. Домаш­ние звали её «маленькой», Настаськой, Настей, «кубышкой» — за небольшой рост и кругленькую фигуру, а ещё забавным прозвищем «швыбзик» или «швибз» -  за неистощимость в изобретении шалостей и проказ. Все отмечали, что маленькая Анастасия обладала большим обаянием.

 

 

 

«Анастасия Николаевна всегда шалила, лази­ла, пряталась, смешила всех своими выходками, и усмотреть за ней было нелегко», - писала Анна Танеева.  С.Я. Офросимова вспоминала: «Когда приходили княжны, в особенности Великая Княжна Анастасия Николаевна, начинались страшная возня и шалости.  Анастасия Николаевна была отча­янной шалуньей и верным другом во всех приказаниях цесаревича».

Девочка отличалась лёгким и жизнерадост­ным характером, любила играть в лапту, в фан­ты, крутить металлический обруч, могла часами без устали носиться по дворцу, играя в прятки.   Легко лазила по деревьям и часто из озорства отказывалась спуститься на землю.   Она была не­истощима на выдумки, к примеру, любила рас­крашивать щёки и носы сестёр, брата и молодых фрейлин душистым кармином (красным красителем) и клубничным соком.    С её лёгкой руки в моду вошло вплетать в волосы цветы и ленты, чем девочка очень гордилась.    Анастасия была не­разлучна со старшей сестрой Марией, обожала брата и могла часами развлекать его, когда Алек­сея укладывала в постель очередная болезнь.

Юлия Ден писала: «Самая младшая из великих княжон, Анастасия Ни­колаевна, казалось, была из ртути, а не из плоти и кро­ви. Она была очень, чрезвычайно остроумна и обладала несомненным даром мима. Во всем умела находить за­бавную сторону... Думаю, из нее вышла бы превосходная комедийная актриса. Она то и дело проказничала, это был настоящий сорванец, но я бы не посмела сказать, что она отставала в своем развитии, как однажды заявил месье Жильяр, наставник цесаревича.   Во время революции Анастасии исполнилось всего шестнадцать — в конце концов, не ахти какой пре­клонный возраст!    Она была хорошенькой, но лицо у нее было смышленое и в глазах светился недюжинный ум»

Однако при этом Анастасия понимала своё по­ложение, занимаемое ею от рождения, и однаж­ды, когда младший брат сказал ей: «Анастасия, тебе нужно представлять в театре, будет очень смешно, поверь!», то получил неожиданный от­вет, что Великая княжна не может выступать в театре, у неё есть другие обязанности.

По воспоминаниям Пьера Жильяра, «Анаста­сия Николаевна была... большая шалунья, и не без лукавства. Она во всём быстро схватывала смешные стороны; против её выпадов трудно было бороться.    Она была баловница — недостаток, от которого она исправилась с годами. Очень лени­вая, как это бывает иногда с очень способными детьми, она обладала прекрасным произношени­ем французского языка и разыгрывала маленькие театральные сцены с настоящим талантом.    Она была так весела и так умела разогнать морщины у всякого, кто был не в духе, что некоторые из окружающих стали, вспоминая прозвище, данное её матери при английском дворе, звать её «Сол­нечный луч».

anr-8 (400x332, 33Kb)

Прилежанием в учёбе Анастасия не отлича­лась, она терпеть не могла грамматику, писала с ошибками, а арифметику с детской непосред­ственностью именовала «свинством». Препода­ватель английского языка Чарльз Сидней Гиббс вспоминал, что однажды она пыталась подкупить его букетом цветов, чтобы повысить оценку, а по­сле его отказа отдала эти цветы учителю русского языка.

Как и сёстры, Анастасия любила рисовать, вязала, шила, увлекалась модным в то время фотографированием, причём имела собственный фотоальбом. Она зачитывалась пьесами Шиллера и Гёте, любила Мольера, Диккенса и Шарлот­ту Бронте.   С удовольствием играла с братом на гитаре и балалайке. Хорошо играла на рояле и охотно исполняла с матерью в четыре руки пьесы Шопена, Грига, Рахманинова и Чайковского.

А. А. Танеева: «Все эти три великие княжны (кроме Татьяны. —М. К.) шалили и резвились, как мальчики, и манерами напоминали Романовых.    Анастасия Нико­лаевна всегда шалила, лазила, пряталась, смешила всех своими выходками, и усмотреть за ней было нелегко».

Т.Е. Мельник-Боткина: «Больше всего мы видели Анастасию Николаевну. Она приходила и садилась в но­гах дивана, на котором лежал отец, а вечером, когда при делала вид, что страшно боится, и забивалась в caмый дальний уголок, затыкая уши и смотря большими деланно испуганными глазками. Иногда, чинно разговаривая, она, если мы вставали за чем-либо, незаметно подставляла нам ножку».

Анастасия благодаря ее жизнерадостному характеру от природы даже в ссылке находила маленькие поводы для радости.  В одном из ее писем во время ссылки в Тобольске, отправленном на пасхальной неделе 1918 г. сестре Марии, Ана­стасия описывает минуты радости, пережитые, несмотря на грусть, одиночество и беспокойство за больного брата: «Ужасно хорошо устроили иконостас к Пасхе, всё в ёлке, как и полагается здесь, и цветы. Снимались мы, надеюсь, выйдет. Я продолжаю рисовать, говорят — недурно, очень приятно. Качались на качелях, вот когда я пада­ла, такое было замечательное падение!., да уж! Я столько раз вчера рассказывала сёстрам, что им уже надоело, но я могу ещё массу раз рассказы­вать... Вот была погода! Прямо кричать можно было от приятности. Я больше всех загорела, как ни странно, прямо акробатка!.. Очень извиняюсь, забыла Вас Всех моих любимых поздравить с праздниками, целую не три, а массу раз Всех. Все тебя, душка, очень благодарят за письмо».

Как свидетельствовал генерал М.К. Дитерихс, участвовавший в расследовании убийства царской семьи, «Великая княжна Анастасия Николаев­на, несмотря на свои семнадцать лет, была ещё совершенным ребёнком.   Такое впечатление она производила главным образом своей внешностью и своим весёлым характером.   Она была низень­кая, очень плотная, — «кубышка», как дразнили её сёстры. Её отличительной чертой было под­мечать слабые стороны людей и талантливо ими­тировать их.   Это был природный, даровитый ко­мик.   Вечно, бывало, она всех смешила, сохраняя деланно-серьёзный вид».

«Все любили Анастасию, так как своим очарованием каждое серое мгновение она умела претворить в радость и рассеять всякую заботу своей девичьей веселостью.   Мать Анастасии, человек суровый, не раз пробовала выговаривать дочери, но эти выговоры обыкновенно кончались смехом и поцелуями. Отец, брат, старшие сестры, учительница, преподаватели и домашний врач, учитель музыки, горничная, лакей — все домашние обожали Анастасию.

на фото Анастасия вместе с папой

Однажды во время ссылки устроили любительский спектакль.   Анастасия сама играла главную роль и в самых чувствительных сценах выказала столько комизма, что даже строгая мать Ана­стасии "умирала со смеху", как записал в своем днев­нике домашний врач доктор Боткин» (Грубинский В. "Анастасия").

Даже будучи под арестом в Тобольске и Ека­теринбурге, в самые последние месяцы своей жизни, она находила способы развеселиться и развеселить окружающих.  По воспоминаниям очевидцев, девочек везли в закрытых на ключ каютах, Алексей ехал вместе со своим денщиком Нагорным, доступ к ним в каюту был запрещён даже для врача.

Вскоре пароход прибыл в Тюмень, и далее на специальном поезде четверых детей доставили в Екатеринбург.      Анастасия сохраняла при этом отличное расположение духа.    В письме, расска­зывающем о поездке, слышатся нотки юмора: «Мой дорогой друг, расскажу тебе, как мы еха­ли.    Мы вышли рано утром, потом сели в поезд, и я заснула, а вслед за мной все остальные.   Мы все очень устали, потому что не спали до этого целую ночь.   Первый день было очень душно и пыльно, и приходилось на каждой станции за­дёргивать занавески, чтобы нас никто не мог ви­деть.   Однажды вечером я выглянула, когда мы остановились у маленького дома, станции там не было, и можно было смотреть наружу.    Ко мне подошёл маленький мальчик и попросил: «Дядя, дай газету, если у тебя найдётся».   Я сказала: «Я не дядя, а тётя, и газеты у меня нет».   Я сна­чала не поняла, почему он решил, что я «дядя», а потом вспомнила, что волосы у меня были ко­ротко острижены, и вместе с солдатами, которые нас сопровождали, мы долго смеялись над этой историей.    Вообще, в пути было много забавного, и если будет время, я расскажу тебе о путеше­ствии с начала и до конца.   Прощай, не забывай меня.   Все тебя целуют.   Твоя Анастасия».

Анастасия с папой в ссылке в 1917 г.

Один из охранников Ипатьевского дома вспо­минал об Анастасии как об «очень дружелюбной и полной задора»; другой охранник говорил, что она была «очаровательным чертёнком», «живой, озорной, постоянно разыгрывала пантомимы с со­бачками, как будто в цирке».

Воис­тину она была не только проказницей, но и утешитель­ницей.   Ее живость и быстроту использовала Александра Феодоровна, когда сама из-за болезни вынуждена была сидеть без движения. «Анастасия - мои ноги», — говорила Госуда­рыня про младшую дочь.   И в заключении Анастасия осталась веселой.   Про ее дальнейшую возможную судь­бу гадать труднее всего.   Такие натуры, как великая Княжна Анастасия, малопредсказуемы.  Ей было всего семнадцать лет, когда ее настиг конец земной жизни в подвале Ипатьевского дома.   Анастасия умерла не от пули, ее докалывали штыками, смерть ее была мучи­тельной.   Успела ли понять эта девочка, видевшая в жиз­ни столько радости и столько радости людям дарившая, что вообще происходит?   Можно с уверенностью сказать лишь то, что ни капли ненависти не смутило в последний миг ее чистую душу.

anr tobolsk1918 (480x318, 28Kb)Анастасия в ссылке в 1918 г.

 

ИСТОЧНИКИ - 1. Кравцова М. Воспитание детей на примере святых царственных мучеников. - М.: Вече, 2013. - 208 с.

 

2. Покаяние спасёт Россию. О Царской семье. /Сост. Т.Н. Микушина, О.А. Иванова, Е.Ю. Ильина.– Омск:  Издательский Дом «СириуС», 2013. – 264 с., цв. и ч.-б. илл.

 

63333403_8e9a33c76b1d (352x84, 9Kb)

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить